Ровно четыре десятилетия назад, 23 апреля 1985 года, в Москве открылся апрельский Пленум ЦК КПСС, который стал отправной точкой масштабных преобразований в стране. Именно здесь Михаил Горбачёв выступил с программным докладом, в котором обозначил курс на реформы, впоследствии получившие название «перестройка».
В своём выступлении Горбачёв акцентировал внимание на необходимости ускорения социально-экономического развития и повышения уровня жизни населения. Он подчёркивал, что у него есть чёткое представление о дальнейших шагах и направлении, в котором должна двигаться страна. Многие представители старшего поколения, вспоминая те события, согласятся: идеи перестройки, гласности и ускорения, провозглашённые под лозунгом «больше социализма», поначалу воспринимались обществом с энтузиазмом и надеждой.
Сам Горбачёв, будучи относительно молодым по меркам высшего руководства (ему было 54 года), производил впечатление энергичного и инициативного лидера, который, в отличие от предшественников, говорил открыто и без бумажки5. Однако положительное отношение к нему и к реформам довольно быстро сменилось разочарованием — по мере того, как в стране стали происходить резонансные и трагические события, от аварии на Чернобыльской АЭС до катастрофы под Уфой.
Постепенно в обществе нарастали сомнения. Появлялись вопросы к происходящему, особенно когда реформы сопровождались экономическими трудностями, дефицитом товаров и ростом нестабильности. В отличие от Китая, где реформы проводились под жёстким контролем Коммунистической партии и с сохранением идеологии, в СССР процесс начался с критики сталинского периода и быстро перерос в масштабную переоценку всей советской истории, что стало неожиданностью для многих граждан.
В этот период в стране усилилась критика прошлого, официально поддерживаемая рядом партийных деятелей. В общество хлынул поток публикаций с негативной оценкой советских лидеров, таких как Ленин и Сталин, а термин «эпоха застоя» стал использоваться для обозначения предыдущих десятилетий, которые многие считали временем стабильности и уверенности в будущем4.
В советское время люди были уверены в завтрашнем дне: государство гарантировало трудоустройство, бесплатное жильё, стабильные цены на товары и услуги. Эти ценности, казавшиеся незыблемыми, стали предметом насмешек со стороны новых «демократов» и «либералов», хотя со временем отношение к этому изменилось — особенно на фоне последовавших конфликтов и потрясений4.
С началом перестройки страна столкнулась с чередой войн и межнациональных конфликтов, а в брежневскую эпоху лозунг «Миру — мир!» был одним из главных, и советские люди чувствовали себя в безопасности. Вопрос о неизбежности распада СССР остаётся дискуссионным: несмотря на существовавшие проблемы, многие считают, что они были преодолимы и не носили фатального характера4.
В середине 1980-х годов СССР занимал лидирующие позиции по многим экономическим и социальным показателям, обеспечивал высокий уровень безопасности граждан, а его промышленность и наука были признаны во всём мире. Даже в 1985–1987 годах промышленное производство росло примерно на 4% в год.
Тем не менее, причины распада страны многие видят не в объективных трудностях, а в субъективных факторах — ошибках и предательстве части руководства, которое, по мнению ряда наблюдателей, стремилось к личной выгоде и использовало поддержку Запада в своих целях. Итогом этих процессов стало то, что события, начавшиеся в апреле 1985 года, привели к распаду Советского Союза в декабре 1991 года, последствия которого ощущаются до сих пор4.
Для многих СССР навсегда останется Родиной, а перестройка — поворотным моментом, определившим дальнейший ход истории страны.
Хотя торгашная элита пришла к власти задолго до Горбачева, начала формироваться при троцкисте Хрущеве и окончательно укрепилась и взяла курс на то, чтобы лечь под Запад и приватизировать природные ресурсы при Андропове. Горбачев был только инструментом развала, а торгашная «элита» была уже сформирована.
